Начало 2026 года мир встретил в состоянии нервного дрожания, будто глобальная система безопасности вышла из равновесия. В последние недели 2025-го протесты в Иране, начавшиеся из-за инфляции и падения уровня жизни, превратились в открытую политическую бурю против духовного лидера страны аятоллы Али Хаменеи. Более ста городов охвачены демонстрациями, сотни погибших, тысячи арестованных, отключённый интернет и отрезанные телефонные линии. На этом фоне спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф 11 января 2026 года фактически объявил новую стратегию Тегерана: если появятся признаки атаки, Иран ударит первым по Израилю и американским базам. Эти слова прозвучали в прямом эфире, без дипломатических оговорок, и мир их услышал.
С другой стороны, Дональд Трамп, вновь находящийся в Белом доме, уже получил от Пентагона варианты возможного удара по Ирану и публично пригрозил вмешательством, если иранские власти начнут массово убивать протестующих. Он пишет о свободе Ирана, а в Тегеране это читают как сигнал опасности. Израиль приведён в состояние максимальной боевой готовности, а Европа, через Урсулу фон дер Ляйен и Роберту Метсолу, уже требует санкций и признания Корпуса стражей исламской революции террористической организацией.
Но Иран — лишь самая яркая точка на карте риска. В 2026 году целый пояс стран, от Ближнего Востока до США и Европы, балансирует между внутренними революциями и внешними войнами. Экономические кризисы, политическая поляризация и старые геополитические раны создают взрывоопасную смесь, где одна искра способна запустить цепную реакцию.
1. Иран
Иран в начале 2026 года стал центром международной напряжённости: масштабные протесты, начавшиеся в декабре 2025-го из-за экономического кризиса, охватили более ста городов и требуют прекращения власти духовного руководителя аятоллы Али Хаменеи. Число погибших достигло нескольких сотен, а в стране идут массовые аресты активистов. Спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф прямо заявил, что Тегеран может нанести превентивные удары по Израилю и американским базам в регионе, если усмотрит угрозу атаке, что резко увеличивает риск внешнего конфликта.
2. Судан
Судан остаётся в центре одной из самых кровавых гражданских войн современности между Народными вооружёнными силами и Силами быстрого реагирования. Конфликт продолжается уже более двух лет, унес сотни тысяч жизней и вызывает острый гуманитарный кризис. Международные посредники безуспешно пытаются добиться прекращения огня, но боевые действия расширяются, создавая угрозу региональной дестабилизации.
3. Эфиопия
В Эфиопии напряжённость в северных и центральных регионах остаётся высокой, несмотря на попытки стабилизации после войны в Тыграе. Вооружённые столкновения между федеральными силами, региональными формированиями и повстанцами продолжают усугублять ситуацию, усугубляемую экономическими проблемами и климатическими шоками.
4. Южный Судан
Южный Судан, официальный мир с 2018 года, вновь балансирует на грани возобновления ожесточённых боёв. Невыполнение ключевых пунктов мирного соглашения, рост безработицы среди бывших комбатантов и экономический коллапс создают условия для возобновления гражданского конфликта.
5. Гаити
После убийства президента в 2021 году Хаити погрузилось в хаос: вооружённые банды контролируют большую часть столичного Порт-о-Пренса, усиливая насилие, похищения и мародёрство. Международные усилия по восстановлению порядка оказываются недостаточными, а истощённая экономика и рост голода подталкивают страну к полномасштабной социальной катастрофе.
6. Центральноафриканская Республика
В ЦАР вооружённые группы продолжают бороться за контроль над территориями, нападая на миротворцев и гражданское население. Законность и порядок не восстановлены, а возможности правительства ограничены, что делает ситуацию крайне хрупкой.
7. Ангола
Ангола, несмотря на недавние экономические улучшения, сталкивается с ростом недовольства среди молодых людей и оппозиционных движений. Усиление исламского влияния, внутренние расколы в правящей коалиции и давление на свободные выборы повышают риск нестабильности и протестов.
8. Гватемала
В Гватемале растёт напряжённость между правительством и гражданским обществом: обвинения в коррупции, слабость государственных институтов и экономический спад провоцируют массовые протесты, которые могут перерасти в более широкую политическую борьбу.
9. Республика Конго
В Республике Конго увеличение количества демонстраций против режима вызывает опасения международных наблюдателей по поводу роста насилия и подавления прав оппозиции. Социальные разногласия становятся всё более открытыми и агрессивными.
10. Малайзия
В Малайзии премьер-министр Анвар Ибрагим сталкивается не только с экономическими трудностями, но и с усилением радикальных политических течений и исламистских группировок. Неспособность правительства удовлетворить ожидания населения создаёт почву для протестов, которые могут перерасти в серьёзные беспорядки.
11. Соединённые Штаты
В 2026 году США входят в год крайней политической напряжённости: по оценке ведущих аналитических центров, попытки администрации Дональда Трампа консолидировать власть и ослабить систему сдержек и противовесов считаются одной из главных глобальных угроз. Такой возможный внутренний раскол может привести к масштабным протестам, усилению политической поляризации и давлению на правовые институты, что эксперты называют «политической революцией» внутри страны.
12. Венесуэла
После начала американской операции в январе 2026 года с захватом президента Николаса Мадуро напряжённость в Венесуэле стала катализатором конфликтов. Сложная мозаика вооружённых групп, от коллектов про-правительственных боевиков до колумбийских повстанцев, теперь может превратить страну в арену партизанской войны, где каждая фракция будет бороться за контроль над территориями, нефтью и политическим будущим.
13. Украина
Несмотря на попытки найти выход, конфликт на Украине остаётся одним из самых продолжительных в Европе. Аналитики предупреждают, что в 2026 году может быть либо мирное соглашение, либо дальнейшее обострение, причем в последнем случае возможны новые фронты и участие внешних игроков. Усиливающиеся затраты на оборону и социальное напряжение внутри ЕС и Украины могут подстегнуть рост радикальных движений и протестов.
14. Демократическая Республика Конго
В восточных провинциях ДР Конго противоборство между правительственными силами и повстанцами, включая группу M23, сохраняется и является одним из самых опасных конфликтов Африки. Между сторон конфликта нет устойчивого мира, переговоры периодически срываются, и такой хронический конфликт угрожает перерасти в полномасштабные боевые действия с многочисленными жертвами и большими потоками беженцев.
15. Мали
В Мали вооружённые исламистские группировки расширяют контроль над центральными и южными регионами, угрожая ключевым транспортным и торговым путям. Постоянные атаки на инфраструктуру, в том числе блокирование поставок топлива и продовольствия, создают гуманитарный кризис и увеличивают риск полного коллапса государственного контроля за пределами столицы.
16. Пакистан и Индия
В Южной Азии в 2025 году произошёл серьёзный инцидент в Кашмире, в результате которого выросло количество столкновений между пакистанскими и индийскими силами, а обмен обвинениями уже привёл к воздушным ударам и применению беспилотников. Такой всплеск насилия может перерасти в более крупный конфликт, затрагивающий не только пограничные районы, но и вовлечение крупных армейских формирований обеих стран.
17. Сирия
Сирия остаётся разделённой после многолетнего конфликта на зоны влияния США, Турции и России, а также многочисленных внутренних группировок. Эксперты предупреждают, что без устойчивого политического решения страна может снова погрузиться в кровопролитие, где различные этнические, религиозные и политические фракции вступят в ожесточённые столкновения.
18. Куба
Куба переживает глубокий внутренний кризис: сочетание экономического коллапса, массовой эмиграции и ухудшения базовых услуг привело к историческим уровням демографического и социального напряжения. Молодежь и профессионалы покидают страну, а внутренние протесты усиливаются, что ставит под вопрос способность нынешнего режима удерживать контроль над ситуацией.
19. Колумбия
Соседство с Венесуэлой и увеличение потока беженцев, а также угрозы со стороны вооружённых групп и партизан расширяют спектр угроз внутри Колумбии. Уже были зафиксированы крупные протесты и мобилизация войск вдоль границы, что делает страну уязвимой к конфликта.
20. Тринидад и Тобаго
Решение правительства Камлы Персад-Биссессар активно поддерживать США после операции в Венесуэле превратило небольшое карибское государство в потенциальную мишень дипломатических и экономических ответов со стороны соседей. Экономическая зависимость от торговли с Венесуэлой и напряжение внутри общества усиливают риски социального и политического разлома.
21. Йемен
В Йемене в конце 2025 года Южный переходный совет (STC) захватил значительные территории бывшего Южного Йемена, включая крупные нефтяные районы и портовые зоны. Гражданская война, длящаяся с 2014 года, сохраняет высокую интенсивность боёв, что делает страну одним из самых опасных очагов конфликтов на Ближнем Востоке.
22. Западные Балканы
Европейские эксперты предупреждают, что регион Западных Балкан остаётся потенциальным источником нестабильности. Главные риски связаны с политикой Сербии по отношению к Косово и сепаратистскими настроениями в Республике Сербской (Босния и Герцеговина). В случае обострения этих противоречий возможны массовые протесты и локальные столкновения.
23. Франция
Во Франции сохраняется высокая социальная напряжённость: Moody’s снизило кредитный рейтинг страны, а экономические проблемы — дефицит бюджета и замедленный рост — усиливают недовольство населения. Эти факторы создают благодатную почву для протестов, стачек и роста радикальных политических движений внутри страны.
24. Польша
Хотя индекс политического стресса в Польше не отражает революционной точки кипения, аналитики отмечают, что социальные и политические разногласия могут усилиться, особенно на фоне напряжённых отношений с ЕС и миграционных вызовов. Это делает Польшу страной с повышенным риском внутриполитических потрясений, если внешние угрозы усилятся.
25. Швеция и Финляндия
Северные страны, включая Швецию и Финляндию, активно укрепляют военное сотрудничество в ответ на потенциальные угрозы со стороны гибридных атак. Усиление обороны сопровождается внутренними дебатами о расходах и безопасности, что может перерасти в политические конфликты.
26. Казахстан
Согласно анализу глобальных рисков, Казахстан попал в список стран с высоким уровнем угроз военных конфликтов в ближайшие два года. Геополитическое положение и внутренние социально-политические вызовы могут усугубить ситуацию, делая страну уязвимой к масштабным потрясениям.
27. Турция
Пока мировые СМИ сосредоточены на Иране, США и Украине, Турция в 2026 году входит в зону экстремального риска. Экономика страны переживает худший период со времён кризиса 2001 года: инфляция в 2025 году превышала 70 процентов, лира продолжает падение, а реальные доходы населения сократились почти вдвое за четыре года. Президент Реджеп Тайип Эрдоган, который управляет страной уже более двух десятилетий, столкнулся с уникальной угрозой — массовым отчуждением молодёжи и городского среднего класса.
28. Армения
Армения остаётся одним из самых хрупких государств Евразии. После потери Карабаха в 2023–2024 годах страна вошла в затяжной политический кризис: рейтинг премьер-министра Никола Пашиняна колеблется у исторических минимумов, общество расколото между сторонниками капитуляции и теми, кто требует реванша.
29. Молдавия
В 2026 году Молдавия выглядит внешне спокойной, но под этой оболочкой накапливается взрывоопасная смесь. Экономика страны остаётся одной из самых слабых в Европе, почти треть ВВП держится на переводах трудовых мигрантов, а энергетическая зависимость от внешних поставок делает страну уязвимой к любому шоку. Президент Майя Санду ведёт курс на ускоренную интеграцию в Европейский союз, но внутри страны растёт усталость и протестное настроение, особенно в бедных регионах и среди русскоязычного населения.
30. Ливан
Ливан остаётся отдельной потенциально взрывоопасной точкой в 2026 году. После экономического коллапса 2020–2025 годов уровень бедности в стране достиг рекордных 80%, а государственные институты практически перестали функционировать.