Как английский язык стал языком физики?

Как английский язык стал языком физики?

В детстве Майкла Гордина, его мать, выросшая на французском и марокканском-арабском языках, говорила с его отцом на иврите. Но оба родителя Гордина общались с ним и его братьями на английском языке, хотя отец Гордина был менее искусен в общении на этом языке.

“Лишь много лет спустя я осознал, какая была это жертва для них – не иметь возможности комфортно общаться со своими детьми”, – говорит Гордин, – “потому что они хотели, чтобы у их детей была возможность разговаривать на языке, на котором говорит большее количество людей”.

По мере того, как Гордин рос, он все больше и больше интересовался языками: в частности, как люди решают, какие языки им использовать, и как иногда более распространенному языку отдают предпочтение перед менее распространенным ради более широких перспектив и возможностей.

В настоящее время Гордин работает профессором Принстонского университета, который занимается историей современных физических наук, особенно в России и Советском Союзе. В 2010 году он приступил к написанию книги о том, как в середине XX века русский язык стал одним из важнейших языков в науке.

Но он быстро столкнулся с одной проблемой…

“Нельзя написать только об одном языке, так как все языки естественных наук взаимодействуют”, – отмечает он. “Поэтому я принял решение полностью сосредоточиться на исследовании проблемы трений, которые возникают, когда людям приходится использовать другой язык, который не является их родным”.

В 2015 году он издал “Scientific Babel”: How Science Was Done Before and After Global English” (“Как делали науку до и после глобального английского языка”), где рассказывается о том, как от эпохи Возрождения популярность языков в научном сообществе росла и падала, и как английский стал доминирующим языком науки.

Мертвый язык обретает вторую жизнь

Мертвый язык обретает вторую жизнь

В эпоху Возрождения западноевропейцы заново открыли древние научные труды. Ученые сразу же начали переводить их с древнегреческого на письменный язык, который знало большинство образованных жителей Европы – латынь, язык католической церкви.

Не пропустите:  Как Абу Бакр аль-Багдади стал самым опасным террористом в мире?

Это способствовало возрождению латинской письменности, несмотря на то, что все ее носители были мертвы уже тысячелетие.

Но через несколько сотен лет латинский язык снова исчез из обихода. К середине XIX века наука в Европе была достаточно равномерно поделена между английским, французским и немецким языками.

“Если вы были носителем французского, английского или немецкого языка, вам бы пришлось пассивно учить два других”, – говорит Гордин. “Вы должны были как минимум уметь читать статьи и, возможно, понимать того, кто с вами разговаривает, но активно заниматься созданием контента только на своем родном языке. Очень часто встречалась такая переписка между учеными, когда один писал по-английски, а другой по-немецки”.

В первой половине ХХ века Германия была важным образовательным центром в области физики. Она не только взращивает своих гениев, таких как Вернер Гейзенберг, Альберт Эйнштейн и Мария Гёпперт-Майер, но и привлекает к учебе и работе в своих высших учебных заведениях выдающихся физиков из других стран.

Лиза Мейтнер, которая родом из Австрии, Роберт Оппенгеймер, который родом из Америки, и Энрико Ферми, который родом из Италии, все они в 1920-х годах провели некоторое время в качестве исследователей в немецких научных институтах.

Значимость участия Германии в научной жизни изменилась

Значимость участия Германии в научной жизни изменилась

С приходом к власти нацистской партии в довоенный период выдающийся вклад Германии в научное сообщество кардинально поменялся. Иностранным студентам и исследователям было отказано в визе.

Тысячи еврейских ученых, в том числе Мейтнер, были вынуждены покинуть свои университеты, и им было запрещено покидать страну.

Мейтнер, например, осталась в Берлине, где строила свою карьеру столько, сколько могла. Но в конце концов, она была вынуждена бежать в Нидерланды. Вскоре после этого она обосновалась в Швеции.

Лиза Мейтнер писала своему коллеге физику Максу ван Лауэ о том, что в возрасте 60 лет внезапно оказалась в зависимости от доброй воли страны, на языке которой никогда не разговаривала. “Человек никогда не пользуется равными правами с другими и всегда одинок”, – писала она. “Человек всегда говорит на иностранном языке – я имею в виду не внешнюю языковую формулировку, а ментальную. Я человек без Родины. Я хочу, чтобы вы никогда этого не переживали и даже не могли это понять”.

Не пропустите:  Почему эти страны называются именно так

Изгнание и преследование ученых в Германии оказали глубокое влияние на таких людей, как Мейтнер, и на физику в целом, утверждает Гордин. Произошел переход от раздираемой войной Германии к раздираемой войной Франции, а также к американским университетам и национальным лабораториям.

Развитие Манхэттенского проекта повлекло за собой очень сильный сдвиг в сторону английского языка.

Это также стало поворотным моментом для американской роли в естественно-научном образовании.

“Это чрезвычайно важно, потому что именно туда люди поступают в аспирантуру, туда отправляют своих студентов на учебу”, – говорит Гордин. “США – это то место, где конференции в основном получают финансирование, потому что после окончания войны у Америки было больше денег. Американская система образования стала настолько известной (а позже и британская), что английский язык стал обязательным языком научных конференций”.

Как лопнул “русский пузырь”

Как лопнул "русский пузырь"

В Советском Союзе также было сильное научное сообщество. Но сразу после окончания Второй мировой войны Советское государство прекратило выпуск своих немногих научных изданий, которые выходили не на русском, а на других языках.

“Так что теперь одна из самых мощных стран в мире, публикующая тонну научных статей, но на языке, который большинство ученых не понимают”, – говорит Гордин. “В 50-е и 60-е годы американские ученые должны были знать, чем занимаются советские ученые. Но им было не достаточно людей, которые умеют читать по-русски”.

Обеспокоенные советской военной техникой, Комиссия по атомной энергии, Управление военно-морских исследований и Национальный фонд науки США стали выделять средства на перевод с русского на английский советские периодические издания по физике.

Не пропустите:  9 фактов, которые вы, вероятно, не знали о Дюнкерке

Это стало важным условием для того, чтобы английский язык стал доминирующим. Неамериканским западным ученым не нужно было изучать русский язык, чтобы читать то, что публиковалось в СССР.

В 1970 году около 70% научных работ в мире были написаны на английском языке, а около 25% – на русском (все остальные языки вместе взятые – 5%). Сегодня более 90% научных статей публикуются на английском языке.

“Вы хотите общаться с более широкой аудиторией, но вы также хотите дать людям возможность выразить себя на языке, на котором они чувствуют себя комфортно”, – говорит Гордин. “Теперь у нас нет такого выбора – у нас только один язык”.

Как показывает история, это не всегда так.

“Потребуется много потрясений, – говорит Гордин, – что-то вроде глобальной чумы”, – он делает паузу, – “или радикальные климатические изменения, или массовая мировая война может так нарушить эту систему, что она переключится на альтернативный язык, – вытеснив английский в качестве доминирующего научного языка”.

Даже если что-то и изменится, говорит Гордин, английский язык еще долго будет языком научной мысли.

“Если завтра все англоязычные носители языка пропадут, и вы захотите выучить какую-нибудь научную дисциплину, вам нужно будет знать английский язык”, – говорит он. “И поэтому латынь так долго продержалась после протестантской Реформации. Она была настолько важна для хранения накопленных знаний, что ее нужно было сохранять”.