Политические ярлыки в Израиле становятся всё менее точными: «правыми» называют себя даже многие противники правительства Биньямина Нетаньяху. При этом взгляды на экономику, безопасность, сионизм, демократию и будущее палестинских территорий больше не укладываются в привычную схему «правые — левые».
По данным Энциклопедии Британника, современная политическая система Израиля формировалась в условиях сложного сочетания вопросов национального самоопределения, безопасности, религии и парламентской демократии, поэтому простое деление политиков на «правых» и «левых» далеко не всегда отражает их реальные позиции.
| Политический вопрос | Традиционно «правый» подход | Традиционно «левый» подход | Почему границы в Израиле размыты |
|---|---|---|---|
| Экономика | Свободный рынок | Активная роль государства | Часть правых партий поддерживает значительные государственные расходы |
| Безопасность | Жёсткая политика | Переговоры и компромиссы | Многие центристы придерживаются жёстких взглядов на борьбу с терроризмом |
| Палестинский вопрос | Сохранение контроля над территориями | Территориальное разделение | Поддержка разделения может сочетаться с сионизмом и жёсткими требованиями безопасности |
| Демократия | Воля большинства | Защита институтов и прав | Независимость суда раньше поддерживали политики разных лагерей |
| Государственные обязанности | Традиционные исключения для отдельных групп | Более равное распределение обязанностей | Этот вопрос всё сильнее меняет привычные политические коалиции |
1. Почему почти все политики Израиля теперь называют себя «правыми»
В израильской политике произошло необычное явление: термин «правый» стал настолько распространённым, что его используют не только сторонники правительственной коалиции Биньямина Нетаньяху, но и многие её принципиальные противники.
Некоторые политики вообще утверждают, что традиционное разделение на правых и левых устарело. Однако при этом они всё равно не хотят, чтобы их считали «левыми». Возникает закономерный вопрос: что же сегодня на самом деле означает принадлежность к правому лагерю в Израиле?
Очевидно, что речь далеко не всегда идёт об экономических взглядах. Сторонник рыночной экономики может выступать за капитализм с государственным регулированием, считая рынок наиболее эффективным механизмом развития при наличии разумных ограничений.
При этом значительная часть политических сил, традиционно относимых к правому лагерю, поддерживает крупные государственные расходы и социальные выплаты. Их избиратели получают от такой политики прямую выгоду и поэтому вполне рационально голосуют за партии, защищающие существующую систему распределения средств.
Получается парадокс: если судить исключительно по экономическим принципам, часть израильского «правого» лагеря можно было бы отнести к более левым политическим моделям.
2. Сионизм как политическая позиция: достаточно ли этого, чтобы быть «правым»
Возможно, принадлежность к правому лагерю определяется прежде всего сионизмом. Однако и здесь ситуация гораздо сложнее, чем кажется.
Сторонники сионистской концепции рассматривают евреев как народ, обладающий правом на национальное самоопределение. Исходя из этого, создание еврейского государства на исторической родине воспринимается как реализация этого права, несмотря на многовековое существование еврейской диаспоры.
При этом подобная позиция сама по себе не определяет отношение человека ко всем остальным политическим вопросам. Сионист может поддерживать свободный рынок или сильное государственное вмешательство в экономику, выступать за территориальные компромиссы или против них, придерживаться жёстких взглядов на безопасность и одновременно защищать независимость демократических институтов.
Именно здесь становится заметна главная проблема привычных ярлыков: один политический термин пытаются использовать для описания слишком большого числа совершенно разных убеждений.
Автор оригинальной статьи также обращает внимание на исторический контекст создания Израиля и палестинской проблемы. Он считает ошибочным представление о событиях середины XX века как об абсолютно уникальном случае переселения и перемещения населения.
В тот период распадались империи, менялись границы и происходили масштабные миграции. Например, раздел Британской Индии сопровождался переселением миллионов индуистов, мусульман и сикхов.
Однако сегодняшняя палестинская национальная идентичность, несомненно, существует и остаётся одним из важнейших политических факторов Ближнего Востока. Поэтому вопрос заключается не только в трактовке истории, но и в поиске практического решения современного конфликта.
3. Палестинский вопрос и будущее еврейского большинства Израиля
Именно здесь автор приходит к позиции, которую в современной израильской политике некоторые могут назвать «левой», хотя сам он считает такое определение неточным.
На территориях Западного берега реки Иордан и в секторе Газа проживают миллионы палестинцев. Перед Израилем существует фундаментальная политическая дилемма.
Первый вариант — предоставить всем жителям равные политические права в рамках единого государства. Но в таком случае Израиль может перестать быть государством с еврейским большинством.
Второй вариант — сохранить контроль над этими территориями без предоставления всем их жителям равных политических прав. Это, по мнению автора, вступает в противоречие с принципами полноценной демократии.
Третий вариант — попытаться осуществить массовое принудительное перемещение населения. Автор считает такой сценарий одновременно аморальным и стратегически катастрофическим, поскольку он мог бы привести Израиль к глубокой международной изоляции, экономическим потерям и ослаблению важнейших союзов.
Поэтому наиболее реалистичным направлением остаётся та или иная форма территориального разделения. Она может предполагать создание независимого палестинского государства, но с серьёзными гарантиями безопасности для Израиля и ограничениями на милитаризацию.
Автор напоминает и об одной из упущенных возможностей израильской истории — Лондонском соглашении 1987 года, связанном с тогдашним премьер-министром Шимоном Пересом и королём Иордании Хусейном. Предполагалось, что Израиль сможет вывести войска с большей части, но не со всех территорий Западного берега, а дальнейшее урегулирование будет связано с Иорданией, а не обязательно с созданием полностью независимого палестинского государства.
Эта идея в итоге не была реализована из-за противодействия правительства «Ликуда» во главе с Ицхаком Шамиром.
4. Демократия, суды и наследие Менахема Бегина
Ещё одна позиция, которую сегодня нередко относят к «левым», — защита либеральной демократии и независимости судебной системы.
Но демократия — это не только выборы. Выборы отвечают на вопрос, кто будет управлять страной, однако демократические институты также определяют пределы полномочий избранного правительства.
Гражданские права не должны полностью исчезать после очередного голосования. Меньшинства нуждаются в защите, а независимый суд особенно важен в Израиле, где отсутствует единая писаная конституция и вторая палата парламента.
Интересно, что раньше подобная позиция вовсе не считалась исключительно «левой». Бывший премьер-министр Менахем Бегин, один из крупнейших политиков израильского правого лагеря в истории страны, придавал большое значение независимости судебной власти.
Биньямин Нетаньяху также в разные периоды своей политической карьеры публично защищал авторитет и независимость израильской судебной системы.
Однако позднее судебная реформа и конфликт вокруг полномочий судов стали одной из центральных линий политического противостояния. Автор связывает превращение защиты независимого суда в признак «левого» лагеря в том числе с уголовными процессами против самого Нетаньяху.
Так исторически правые принципы, связанные с ограничением государственной власти и защитой независимых институтов, оказались в современной политической борьбе переосмыслены совершенно иначе.
Образование, армия и спор о распределении обязанностей
Ещё одним примером идеологического переворота автор считает вопрос об ультраортодоксальной общине.
Он выступает за то, чтобы дети получали современное образование, включая математику и английский язык, а взрослые обладали навыками, необходимыми для работы в современной экономике.
По его мнению, граждане должны в более равной степени участвовать в выполнении обязанностей перед государством, включая военную службу, когда она необходима и предусмотрена законом.
Однако защита существующей системы, при которой быстро растущая часть общества получает значительную государственную поддержку при более ограниченном участии в рынке труда и армии, сегодня чаще ассоциируется именно с союзниками правого лагеря.
Автор предупреждает, что сохранение такой модели может создать серьёзную долгосрочную нагрузку на экономику. Снижение числа работающих и налогоплательщиков одновременно с ростом государственных расходов способно ослабить страну не только в социальном, но и в оборонном отношении.
Современные системы противоракетной обороны, военные технологии и крупная армия требуют устойчивой экономики и значительных налоговых поступлений.
Почему провал мирного процесса изменил израильскую политику
Существуют объективные причины, по которым значительная часть израильского общества стала относиться к традиционным представлениям о «левых» с большим недоверием.
Провал мирного процесса, Вторая интифада и волны террористических атак серьёзно подорвали веру в прежние политические подходы. События 7 октября ещё сильнее усилили скептицизм в отношении возможности быстрого достижения мира.
Однако автор считает, что недоверие к мирному процессу не обязательно должно означать поддержку бесконечного сохранения нынешнего конфликта и постоянного контроля над миллионами палестинцев.
Вторая причина связана с многолетней политической стратегией Биньямина Нетаньяху. По мнению автора, он крайне успешно добивался делегитимации самого понятия «левые» в общественном сознании.
Одним из наиболее показательных эпизодов стала запись 1997 года, на которой Нетаньяху говорил уважаемому раввину Ицхаку Кадури, что «левые забыли, что значит быть евреями». Автор рассматривает подобную риторику как политически эффективный способ закрепить представление о том, что «правый» — это не просто политическая позиция, а признак большей национальной лояльности.
Старые ярлыки умерли, но политические споры остались
Главный вывод статьи заключается в том, что современная политика Израиля требует более точного языка.
Человек может одновременно быть сторонником капитализма, сионизма, жёсткой политики безопасности, либеральной демократии и территориального разделения. Попытка автоматически отнести весь этот набор взглядов к одному политическому лагерю зачастую не объясняет ничего.
Автор считает, что гораздо важнее обсуждать конкретные вопросы: каким должно оставаться государство с еврейским большинством, кто будет работать и финансировать его экономику, кто будет защищать страну и какие институты смогут ограничить власть правительства.
Только после этого, по мнению автора, можно обсуждать, кто в Израиле действительно придерживается консервативных взглядов, а кто предлагает радикальные изменения. Старое деление на правых и левых может терять смысл, но реальные разногласия никуда не исчезают. Разобраться в истории формирования израильских политических институтов и современном устройстве страны также помогает официальный портал Государства Израиль.